Институцки мемуарыНостальгирую тут по студенческим будням, лыблюсь и скучаю. И думаю, а чего б не прописать мне тут парочку милых моментов? Так, на случай внезапной амнезии.

Про собачку.
Откровенно говоря, до того как я стала завсегдатаем альма-матер, в психологию, как науку, верила не особо, считая, что более тут попахивает шарлатанством и хернестрадательством. Первое время даже старательно изводила многоуважаемых преподавателей, кои, кстати, состоявшиеся практики по совместительству, на предмет фальсификации результатов исследований. Выгодский - выскочка, Павлов - садист, Фрейд - маньяк, Бехтерева - феминистка.
Профессора наши ухмылялись в усы и хитро поглядывали. Знали ведь, душегубы, что рано или поздно язык мне придётся прикусить.

Юридическая психология. Вторая пара. Отштудировав лекцию по плану, учителка предлагает несколько отвлечься от программы и поиграть в консультантов. Мол, поглядим как вы справитесь.
На роль терапевта определяют Мераба - славного, доброго и очень умного моего дружищу.
На роль клиента вызывается заслуженная петрушка группы - Ефросинья Митяевна, исключительно поржать ради.
Вот, судья даёт старт и мы начинаем КВН.
Первое время угарают все, включая препода. Все, кроме Мераба. Тот настроен серьёзно и специально не отвлекается на прибаутки.
Я, трагическим тоном, завожу свою ужасную историю.
О том, что имелась у меня в детстве собачка. Английский той-терьер по имени Бим.
А ребёнкой я была очень жестокой. Очень любила я Бима пиздить, а потом жалеть его, на рученьках таскать да прощения вымаливать. Игру я эту не то, чтобы очень жаловала, понимала всё таки, что ненормально это кагбе, но периодически собачке доставалось калачей. Бим под моим игом прожил пять лет, и однажды убежал. К вечеру мы нашли его в канаве, вспухшим, с дыркой под ухом.
Я говорю, а Мераб спрашивает. Тонко так, тактично, но прицельно и через пятнадцать минут я реву резаной коровой, мне уже ни хуя не до шуток, ровно как и группе, сидевшей теперь тихо и в полном ахуе.
Далее, Мераб сам просит прекратить допрос, и после пар мы обнимаемся вне аудитории. Я говорю ему спасибо, вытирая сопли о плечо и ни как не приходя в себя.

Конечно, смерть пса была трагедией, но я как-то очень недолго переживала, и скоро вообще забыла это дело. От того и решила вывести именно эту историю, ни сном не духом не догадываясь, что трагедия ни только не забылась, но и угнетала долгие годы чудовищным чувством вины, как мерзопакостный червь: вот он грызёт паскуда, а ты не понимаешь где и кто.
Сегодня Мераб один из немногих наших, кто работает по специальности. И я ни капельки не сомневаюсь в его профессионализме и в наличии стадиона обожателей.

Про препода по анатомии цнс.
Очень замкнутый мужчина средних лет, который разжёвывал нам элементарные вещи по пять раз, ни когда не вёлся на провокации, игнорировал колкие шутки в свой адрес, а в период сессии был столь великодушен, что очень снисходительно оценил наши знания, в то время как многие его коллеги, отрывались за весь семестр.
Спокойный, в общем, дядя и странный: в перерыв уходил в свободную аудиторию, садился за последнюю парту, поворачивался к стене и сидел так молча до конца перерыва (я однажды за ним прочекирила и аж жутко стало).
И вот однажды наш сеснсей напугал меня ещё больше.
Ауитория: белые стены, парты, доска. Под доской- и ни в склад и не в лад поцелуй дрова в живот - торчит гвоздь.
Слышен голос лектора и скрип ручек. Препод, как всегда невозмутимый, медленно прохаживается туда себе сюда. И вдруг, порывистым движением, открывает свой чемодан, извлекает ПЛОСКОГУБЦЫ, закрывает чемодан, яростно выдирает гвоздь из стены, открывает чемодан, кладёт инструмент на место, закрывает чемодан, продолжает лекцию. На всё про всё секунд пять.
Могу очень преувеличивать, но по-моему, с тех пор его больше ни кто не подкалывал.

И блять, какая печаль, что надобно бы отвлечься да сбежать, а то я б ещё парочку накатила накатала бы. Оставим, тогда, на потом.